Пленум по краже 2020

Мошенничество отделят от краж. Пленум ВС разъяснил, как правильно оценивать аферы

Пленум по краже 2020

Верховный суд (ВС) России сделал очередной шаг в сторону либерализации уголовного законодательства в сфере предпринимательской деятельности.

Пленум ВС рекомендовал вчера судам закрывать дела в тех случаях, когда следствию не удалось доказать, что подсудимый изначально имел умысел на совершение хищения чужого имущества.

Кроме того, ВС считает правильным признавать обычными хищениями некоторые виды компьютерных мошенничеств. При этом аферы, в результате которых граждане теряют свое жилье, предлагается расценивать только как тяжкие преступления.

Уголовная ответственность за деяния, связанные с «неисполнением договоров», то есть совершенные в сфере предпринимательской деятельности, должна наступать только в тех случаях, когда установлено, что умысел на хищение чужого имущества возник у подсудимого еще до совершения преступления. Если же наличие изначального преступного умысла не доказано, отметила выступавшая на вчерашнем пленуме ВС судья Верховного суда Татьяна Хомицкая, то речь может идти о гражданско-правовых отношениях, само же дело «должно быть прекращено».

ВС детализировал и практику рассмотрения дел о кибермошенничествах и преступлениях, связанных с использованием банковских карт.

Например, если мошенник снял деньги потерпевшего, воспользовавшись его персональными данными, в частности, через «Мобильный банк» в похищенном или одолженном сотовом телефоне, то такие действия нужно квалифицировать не как мошенничество в сфере компьютерной информации (159.6 УК РФ), а как простую кражу (ст. 158 УК РФ).

Также как кражу, а не компьютерное преступление, следует рассматривать хищение имущества через поддельные сайты благотворительных организаций, интернет-магазины и т. п.

Аналогичная рекомендация в проекте постановления пленума Верховного суда содержится и для тех случаев, когда злоумышленник снял с чужой карты деньги в банкомате, вне зависимости от того, похитил ли он ее или потерпевший сам передал ее преступнику, сообщив свои персональные данные «под воздействием обмана или злоупотребления доверием».

Еще одним важным вопросом, рассмотренным вчера на пленуме ВС, была оценка ущерба, причиненного мошенниками, при вынесении приговора. Авторы проекта постановления, напомнив, что по нынешнему законодательству «мошенничество, присвоение или растрата» на сумму до 2,5 тыс. руб.

является «мелким хищением», а о «значительном ущербе» можно говорить только когда речь идет о более чем 5 тыс. руб., предложили вместе с тем в каждом конкретном случае учитывать имущественное положение потерпевшего.

В частности, судам предлагается при принятии решений определять «наличие у потерпевшего размера доходов, периодичность их поступления, наличие иждивенцев, а также совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство».

«Мнение потерпевшего о значительности или незначительности ущерба, причиненного ему в результате преступления, должно оцениваться судом в совокупности с материалами дела, подтверждающими стоимость похищенного имущества и имущественное положение потерпевшего»,— говорится в проекте постановления пленума.

При этом отдельно оговаривается, что если в результате аферы потерпевший лишился права на жилое помещение, то действия виновного можно квалифицировать только по ч. 4 ст. 159 УК РФ (до десяти лет лишения свободы), независимо от того, являлось ли это жилье у потерпевшего единственным и использовалось ли оно для собственного проживания.

Не решенными окончательно остались вчера два вопроса. Участники пленума не пришли к единому мнению, что считать местом преступления при хищении безналичных средств — местонахождение преступника или банк, из которого были украдены средства.

Также мнения разделились по вопросу о том, какой момент следует считать окончанием кибермошенничества или хищения средств с использованием банковских карт.

В одном из вариантов постановления предлагается преступление считать оконченным с момента зачисления украденных средств на банковский счет злоумышленника, в другом — с момента списания денег со счета их владельца. Отметим, что от решения этих вопросов зависят подследственность и подсудность уголовных дел.

Участвовавший в пленуме замгенпрокурора РФ Леонид Коржинек, к примеру, поддержал первый вариант. «В стране уже сложилась судебная практика считать преступления оконченными с момента поступления похищенных средств в незаконное владение»,— заявил он. Как бы то ни было, решения по спорным вопросам в ВС еще будут доработаны.

Источник: http://www.vsrf.ru/press_center/mass_media/24391/

Источник: https://kroosp.ru/moshennichestvo-otdelyat-ot-krazh-plenum-vs-razyasnil-kak-pravilno-otsenivat-afery/

Проблемы квалификации кражи, совершенной с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159.3 УК РФ)

Пленум по краже 2020

Слукина, Е. В. Проблемы квалификации кражи, совершенной с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159.3 УК РФ) / Е. В. Слукина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 52 (290). — С. 179-181. — URL: https://moluch.ru/archive/290/65744/ (дата обращения: 19.11.2020).



Прочно вошедшие в повседневную жизнь россиян правовые отношения, связанные с безналичными расчетами по картам, очень быстро стали объектом, привлекшим внимание лиц из криминальной среды.

Федеральным законом от 23 апреля 2018 года № 111-ФЗ, вступившим в законную силу 4 мая 2018 года, статья 158 УК РФ, предусматривающая ответственность за совершение кражи, дополнена квалифицирующим признаком — п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ — с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159.3 УК РФ).

Между тем в настоящее время нет разъяснений Верховного Суда РФ относительно применения указанной статьи, нет четкого понимания понятия «кража, совершенная с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств». При этом такие действия виновного могут найти разную уголовно-правовую квалификацию.

В самой формулировке ст. 158 УК РФ заложена необходимость разрешения проблемы, как в теории уголовного права, так и в практике правоохранительных и судебных органов, — это отграничение данного квалифицированного состава преступления от состава преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ: кража или мошенничество.

В научной литературе обращается внимание на тот момент, что достаточно сложно определить эту грань, которая заложена между кражей и мошенничеством [4].

Указанная смежность, в первую очередь проявляется в объекте и предмете указанных составов преступлений.

Правовой анализ субъектов и субъективных сторон данных преступлений так же не способствует выявлению специфичных признаков, которые, безусловно, способствовали бы отграничению рассматриваемых преступлений.

В данном случае необходимо сравнивать объективные стороны данных преступлений. Проведение такого сравнительного анализа объективных сторон преступлений, закрепленных в п. «г» ч. 3 ст. 158 и ст. 159.

3 Уголовного кодекса РФ позволит найти общие признаки, а также специфичные признаки свойственные только каждому из них.

При этом важно отметить, что как кража, так и мошенничество являются разновидностью хищения.

В силу того, что кража в уголовном законодательстве РФ рассматривается как тайное хищение, то в отличие от мошенничества, при данном виде хищения преступник не входит в контакт с сознанием потерпевшего либо иного лица, с целью совершения кражи имущества, то есть приведённые составы преступления отличаются способом совершения преступления.

Так Верховный Суд Российской Федерации указал на то, что «не образует состава мошенничества хищение чужих денежных средств путем использования заранее похищенной или поддельной платежной карты, если выдача наличных денежных средств была произведена посредством банкомата без участия уполномоченного работника кредитной организации» [3]. В этом случае содеянное следует квалифицировать по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, это связано с тем, что виновный действует тайно, в отсутствии держателя карты или иных лиц, во-вторых, если и присутствуют иные лица, то его действия не становятся открытыми для них, в-третьих, субъект кражи не воздействует на сознание и волю другого лица, а взаимодействует с механическим устройством, то есть банкоматом, который автоматически обрабатывает операции по банковскому счету, привязанному к используемой карте.

Так, приговором Майминского районного суда Республики Алтай от 11 апреля 2019 года М. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ за то, что имея в распоряжении переданную собственником банковскую карту и зная пин-код, снял с данной карты денежные средства в банкомате.

Мошенничество же в свою очередь является преступлением, где виновное лицо использует обман или злоупотребление доверием.

Первоначальная цель данного способа хищения — ввести в заблуждение другое лицо. Конечная же цель состоит в пробуждении у потерпевшего желания предать имущество преступнику добровольно, в том числе не препятствовать его изъятию преступником.

Верховный Суд Российской Федерации указал, что действия лица необходимо квалифицировать по ст. 159.3 Уголовного кодекса Российской Федерации только в том случае, если виновный совершил хищение посредством сообщения другому лицу «заведомо ложных сведений о принадлежности указанному лицу такой карты на законных основаниях либо путем умолчания о незаконном владении им платежной картой» [3].

Это дополнительный аргумент о необходимости наличия другого лица, кроме субъекта преступления, при совершении мошенничества, которое добровольно передает похищаемое имущество виновному или осуществляет добровольные действия, способствующие изъятию имущества.

Так, приговором Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 28 марта 2019 года Б. осужден по п. «г» ч. 3 ст.

158 УК РФ за то, что найденной на земле банковской картой он рассчитался за произведенные в магазине покупки на общую сумму 5410 рублей, прикладывая бесконтактную банковскую карту к считывающему устройству кассового терминала, похитив таким образом данные денежные средства потерпевшего.

Однако с решением районного суда не согласился Кемеровский областной суд, который сославшись на п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» указал, что поскольку действия Б.

связаны с оплатой товара банковской картой потерпевшего, путем умолчания о незаконном владении им платежной картой, то действия Б. надлежит квалифицировать по ч. 1 ст. 159.3 УК РФ, как мошенничество с использованием электронных средств платежа.

Согласно разъяснений п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г.

№ 48 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате” похитить чужие средства можно и без карты, например с помощью чужого «мобильного банка» или системы интернет-платежей, тайно или обманув владельца.

Это кража, но если виновным не было оказано незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекоммуникационные сети.

Из анализа судебной практики рассмотрения судами Республики Алтай уголовных дел по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ и ст. 159.

3 УК РФ следует, что действия лиц, которые оплачивали товары в торговых организациях найденными или похищенными банковскими картами, а также снимали денежные средства через банкоматы с банковских карт, которые им передали собственники, сообщив пин-код, квалифицируются судами как кража чужого имущества, в случае, если представителями торговой организации не выяснялись сведения о принадлежности банковской карты и осужденные не сообщали ложные сведения о принадлежности им банковской карты. В случаях же, когда лица сообщали представителю торговой организации ложные сведения о принадлежности банковской карты, например родственнику, их действия квалифицировались как мошенничество.

Таким образом, отграничению таких смежных преступлений, как кража имущества с банковского счета и мошенничество с использованием электронных средств платежа, будет способствовать тщательный анализ объективной стороны совершенного преступления, так как:

  1. При краже действия виновного должны быть тайными, в то же время при совершении мошенничества преступник действует открыто, общаясь с потерпевшим или иным лицом;
  2. При краже потерпевший или иное лицо не участвует в процессе изъятия похищаемого имущества, но при мошенничестве виновный посредством обмана понуждает другое лицо передать похищаемое имущество или совершать действия, способствующие изъятию имущества.

Источник: https://moluch.ru/archive/290/65744/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть