Квалифицирующий признак

Квалифицирующие признаки хулиганства и их значения — МО АЮР РФ

Квалифицирующий признак

Любое преступление, в том числе хулиганство, совершается при наличии определенных, присущих конкретному деянию обстоятельств. Эти обстоятельства могут как снизить, так и повысить характер и степень общественной опасности деяния, могут повлиять на квалификацию преступления и должны учитываться при назначении наказания.

Анализ положений науки уголовного права и УК РФ показывает, что в российском уголовном законодательстве имеются два вида отягчающих обстоятельств. Одни из них имеют значение лишь для определения наказания лицу, совершившему преступление. Эти обстоятельства закреплены в ст.

63 УК РФ и носят название «обстоятельства, отягчающие наказание». Другие обстоятельства, отягчающие ответственность за конкретное преступное деяние, выступают как признаки определенного состава преступления, влияющие на его квалификацию и, как следствие, на наказание, назначаемое за его совершение.

Эти признаки в науке уголовного права получили наименование «квалифицирующие признаки преступления».

Л.Л. Кругликов указывает, что квалифицирующими являются признаки состава преступления, которые свидетельствуют о резко повышенной, по сравнению с отраженной при помощи признаков основного состава, общественной опасности деяния (и лица, совершившего это деяние)[1].

По мнению Л.В. Горбуновой, квалифицирующие признаки конкретного состава преступления используются в законе для конструирования состава того же преступления, характеризующегося повышенной общественной опасностью.

Они влекут установление более строгой санкции в соответствующей части статьи УК, то есть образуют новое основание повышенной уголовной ответственности.

Совершение преступления при наличии обстоятельств, отягчающих наказание, напротив, не образует нового основания уголовной ответственности, а суд назначает наказание в пределах санкции статьи УК без квалифицирующих признаков[2].

При квалификации преступления и назначении наказания за его совершение следует учитывать, что, если отягчающее обстоятельство прямо предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК в качестве признака преступления, оно не может повторно учитываться при назначении наказания за преступление.

Иными словами, обстоятельства, предусмотренные в ст. 63 УК РФ, конкретизируются в статьях Особенной части УК РФ.

При этом они являются квалифицирующими признаками состава преступления и тем самым позволяют надлежащим образом дифференцировать общественную опасность конкретного деяния по сравнению с той, которая была выражена признаками основного состава преступления[3].

Еще раз отметим, что в  ч. 2 ст. 213 УК РФ в редакции, действовавшей до 8 декабря 2003 г., предусматривались следующие квалифицирующие признаки хулиганства:

–      совершение хулиганства группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

–      совершение хулиганства, связанного с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка;

–      совершение хулиганства лицом, ранее судимым за хулиганство.

В части 3 ст. 213 предусматривалось особо квалифицированное хулиганство – совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

В действующей ныне редакции ст. 213 УК РФ перечень квалифицирующих признаков хулиганства был существенно уменьшен. Вооруженное совершение хулиганских действий теперь отнесено к основному составу хулиганства (ч. 1 ст. 213 УК РФ).

Кроме того, из Общей части УК РФ была исключена ст. 16, устанавливавшая уголовно-правовые положения о неоднократности преступлений. Как следствие этого, из состава статей Особенной части УК РФ, в том числе из ст.

213 УК РФ, были исключены квалифицирующие признаки преступлений, указывающие на неоднократное совершение преступлений (общая неоднократность) и на наличие у преступника предшествующей судимости за совершение тождественного или однотипного преступления (специальная неоднократность). Вместе с этим из состава хулиганства было исключено указание на такой его признак, как совершение группой лиц.

Таким образом, в соответствии с новой редакцией ч. 2 ст. 213 УК РФ содержит в себе следующие квалифицирующие признаки хулиганства:

–      его совершение группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

–      его совершение, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка.

Хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой

Исходя из положений с ч. 2 ст. 35 УК РФ хулиганство следует признавать совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

В содержание предварительного сговора, как правило, входит соглашение о функциях каждого из соучастников, а также о самом преступлении, при этом предварительность сговора означает, что он должен предварять преступление, то есть он должен быть совершен за какое-то время до него.

Из части 1 ст. 35 УК РФ вытекает и следующее положение: для того, чтобы признать хулиганство совершенным группой лиц, должно быть не менее двух участников.

В статье 32 УК РФ указывается, что соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.

Поэтому необходимо отметить, что действия признаются хулиганскими, если являются в определенной степени согласованными, то есть каждый из соисполнителей осознавал, что участвует в совместном совершении преступления с предварительным сговором.

Так, действия К. и С. судом обоснованно были квалифицированы как хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. В приговоре суд указал, что предварительная договоренность между подсудимыми на совершение хулиганства с применением предметов в качестве оружия была достигнута до совершения хулиганства. Из показаний К.

на предварительном следствии следует, что еще до того, как он и С. зашли в помещение клуба, он (К.) сказал, что он и С. пойдут в помещение клуба разбираться с А., взяв с собой бейсбольные биты. Указанное согласуются с показаниями С. на предварительном следствии, согласно которым до совершения хулиганства К., убедившись через Б.

, что потерпевший в клубе, предложил идти в клуб, после чего они оба взяли с собой бейсбольные биты и зашли в помещение клуба. Из показаний свидетеля В. следует, что до совершения хулиганских действий к А. подошла Б., что-то ему сказала, затем она подошла к нему, сказав, что его не тронут.

Подсудимые зашли в помещение клуба с бейсбольными битами, хулиганские действия подсудимых носили совместный и согласованный характер, оба наносили удары битами А., не тронув знакомого последнего В. Согласно явке с повинной К. хулиганские действия в клубе были совершены им по предварительному сговору и совместно с С.

Указанное полностью подтверждает наличие сговора на совместные хулиганские действия у подсудимых, на совместное применение ими деревянных бит в ходе хулиганства[4].

            В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», по этому вопросу отмечается, что при  решении  вопроса  о  квалификации  таких  действий  по ч. 2 ст.

  213  УК  РФ судам следует иметь в виду, что предварительная договоренность  должна  быть  достигнута  не  только  о  совершении совместных  хулиганских  действий,  но  и  о  применении оружия или предметов,  используемых в качестве оружия, либо о совершении таких действий   по   мотивам   политической,   идеологической,  расовой, национальной  или  религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти  или  вражды  в  отношении  какой-либо  социальной группы любым   из  соучастников.  Для  квалификации  содеянного  не  имеет значения,  всеми  ли  лицами,  договорившимися  о совершении такого преступления,  применялись  оружие  или  предметы,  используемые  в качестве оружия. В случае  если  одно  лицо  в  ходе  совершения  совместных противоправных  действий  при отсутствии предварительного сговора с другими  участниками  преступления  применило  оружие или предметы, используемые в качестве оружия,  либо  продолжило  хулиганские действия   по   мотивам   политической,   идеологической,  расовой, национальной  или  религиозной ненависти или вражды или по мотивам ненависти  или  вражды  в  отношении  какой-либо социальной группы, содеянное  им при наличии к тому оснований подлежит квалификации по соответствующему  п.  ч.  1  ст.  213 УК РФ (статья 36 УК РФ).

     Действия   других  участников,  не  связанных  предварительным сговором  и  не  применявших  оружие  или  предметы, используемые в качестве  оружия,  а  также  не  совершавших преступные действия по мотивам  политической,  идеологической,  расовой,  национальной или религиозной  ненависти  или  вражды  либо  по мотивам ненависти или вражды  в  отношении  какой-либо  социальной  группы,  не  образуют состава  указанного  преступления.  При  наличии  к  тому оснований такие  действия  могут  быть квалифицированы как мелкое хулиганство (ст. 20.1 КоАП РФ).

Таким образом, хулиганство признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвуют два или более лица, которые действовали совместно, с прямым умыслом и хулиганским мотивом, грубо нарушили общественный порядок и выразили явное неуважение к обществу своими действиями, применив при этом оружие или иные предметы, используемые в качестве оружия, либо действовали без применения этих предметов, по мотивам, указанным в п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ.

Вместе с этим содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», рекомендации отвечают не на все проблемные вопросы юридической оценки групповых хулиганских действий.

Нередко в процессе квалификации и расследования преступлений возникает вопрос о том, должны ли все лица, входящие в группу, быть достигшими возраста уголовной ответственности или вменяемыми, либо даже если лишь один соучастник достиг возраста уголовной ответственности, его действия следует квалифицировать как групповое преступление. Данная проблема до сих пор не получила однозначного решения ни среди ученых-юристов, ни среди правоприменителей.

Источник: https://alrf.msk.ru/kvalificiruyuschie_priznaki_huliganstva_i_ih_znacheniya

Читать

Квалифицирующий признак
sh: 1: –format=html: not found

Введение

Сущность закрепленного в ст. 3 УК[1] принципа законности состоит в неуклонном соблюдении каждой уголовно-правовой нормы в точном соответствии с ее буквой и духом.

Это возможно при обязательном соблюдении следующих условий: во-первых, должны быть правильно поняты цель принятия, смысл и буква данной нормы с учетом ее места в системе уголовного права; во-вторых, должно быть бесспорно установлено наличие всех необходимых предпосылок применения этой нормы, с тем чтобы конкретный случай полностью соответствовал его нормативной характеристике.

Понятие «применение нормы права» охватывает: 1) анализ фактических обстоятельств дела; 2) выбор (отыскание) соответствующей нормы; 3) удостоверение в правильности (подлинности) текста юридического источника, содержащего нужную норму, и установление его силы; 4) уяснение смысла и содержания нормы; 5) толкование нормы; 6) принятие решения и издание акта, закрепляющего это решение[2]. В процессе применения нормы права квалификация правонарушения занимает важнейшую часть, сводящуюся к отысканию той единственной нормы, которая точно соответствует признакам реально совершенного правонарушения, к принятию решения о применении данной нормы и изданию акта, закрепляющего это решение. Место квалификации преступления в процессе применения уголовно-правовой нормы образно характеризует А. И. Бойко: «Она представляет срединный этап применения уголовного закона, венчает предварительный труд юристов по установлению события преступления, соединяет жизнь и сухие формулы закона. Констатация полного сходства обстоятельств деликта с текстом закона предопределяет, в свою очередь, вид и меру наказания»[3].

Таким образом, квалификация правонарушения, в частности преступления, составляет важнейшую задачу правоприменительных органов и юридической, в том числе уголовно-правовой, науки.

Проблема квалификации преступлений в отечественной науке уголовного права затрагивалась еще в дореволюционный период, но глубокому специальному исследованию не подвергалась. Работа А. А. Герцензона «Квалификация преступлений», опубликованная в 1947 г., была первым монографическим исследованием поставленной проблемы.

Однако цельная теория квалификации была построена лишь в работах В. Н. Кудрявцева «Теоретические основы квалификации преступлений» (1963 г.) и «Общая теория квалификации преступлений» (1972 г., переиздана в 1999 г.), а затем продолжена и развита в трудах его последователей: И. В. Андреева, Е. В. Благова, Ф. Г. Бурчака, Б.

С. Волкова, Л. Д. Гаухмана, Н. И. Коржанского, Б. А. Куринова, Г. А. Левицкого, А. В. Наумова, Ю. Ю. Соковых, С. А. Тарарухина и других ученых. Однако еще не все аспекты проблемы квалификации преступлений разработаны с исчерпывающей полнотой, не по всем из них достигнуто взаимопонимание и согласие между исследователями.

Многими исследователями обращалось внимание на то, что в числе уголовных дел, по которым вышестоящими судебными инстанциями изменялась квалификация преступлений, большинство составляли дела, по которым суды давали неправильную оценку субъективным признакам состава преступления.

Поведение человека, в том числе и противоправное, представляет органическое единство внешней (физической) и внутренней (психологической) сторон. Поэтому и правонарушение характеризуется с помощью признаков, относящихся не только к внешней, но и к внутренней стороне.

Каждый из этих признаков, включая признаки субъективной стороны, должен быть исчерпывающе исследован в случаях применения правовой нормы компетентным органом, чтобы юридическая характеристика конкретного правонарушения полностью совпадала с законодательным его описанием.

Это требование приобретает особую важность для уголовного закона, поскольку малейшее отступление от принципа законности при применении норм уголовного права может повлечь особенно тяжкий, а подчас и неустранимый вред, серьезно подорвать престиж права и породить недоверие к нему.

Между тем в практике еще встречаются случаи осуждения за причинение вредных последствий без вины, нередки факты неправильной квалификации деяния из-за ошибочного вывода о форме вины либо неверной оценки мотивов и целей преступления, а также назначения наказания, не соответствующего степени вины правонарушителя.

Удельный вес подобных ошибок достигает 40–50 % в общей массе судебных ошибок. Они могут быть обусловлены различными причинами.

Во-первых, процесс установления и доказывания признаков субъективной стороны преступления, как правило, более сложен, чем установление объективных обстоятельств совершения преступления.

К тому же лицо, совершившее общественно опасное деяние, чаще всего считает себя невиновным, или заявляет о своей невиновности, или стремится представить свои действия как неумышленные, тем самым затрудняя процесс познания субъективного содержания преступления.

Во-вторых, законодательное описание многих преступлений не содержит четкой юридической характеристики субъективной стороны, что не способствует однозначному и единообразному пониманию психологического содержания данного вида преступлений работниками судебных и следственных органов.

В-третьих, некоторые работники правоприменительных органов недооценивают значение субъективных признаков, поэтому поверхностно исследуют либо вообще оставляют в тени вопросы о форме и содержании вины, о мотивах и целях преступления, особенно в случаях, когда эти признаки не влияют на квалификацию деяния.

В-четвертых, в практике «нередко видно вольное толкование таких, например, институтов уголовного права, как субъективная сторона преступления, вина, цели, мотивы и т. д.»[4].

В результате содержание умысла и неосторожности раскрывается в некоторых приговорах с помощью формулировок, не совпадающих с законодательным описанием форм вины, а это мешает вышестоящим судебным органам проверить правильность содержащихся в приговоре выводов суда о субъективной стороне преступления.

Перечисленные и некоторые другие причины судебных ошибок, связанных с неверной оценкой признаков субъективной стороны преступления, существенно затрудняют единообразное применение уголовного закона и подрывают уважительное отношение к судебному приговору.

Изложенными соображениями продиктована необходимость ограничиться в настоящем пособии исследованием проблемы квалификации преступлений именно по субъективным признакам состава.

Влияние же на квалификацию объективных признаков исследуется только через призму их отражения в психике правонарушителя.

Огромная практическая важность и теоретическая сложность проблемы субъективной стороны преступления побудили многих ученых обратиться к научному исследованию многих ее аспектов. Несмотря на большой объем литературы, посвященной субъективной стороне преступления (работы Б. С. Волкова, Е. В. Ворошилина, М. С. Гринберга, П. С. Дагеля, Ю. А. Демидова, Г.

А. Злобина, В. Е. Квашиса, Г. А. Кригера, В. В. Лунева, В. Г. Макашвили, Р. И. Михеева, В. А. Нерсесяна, Б. С. Никифорова, Б. Я. Петелина, Ш. С. Рашковской, Т. Л. Сергеевой. С. В. Склярова, К. Ф. Тихонова, И. М. Тяжковой, М. Г. Угрехелидзе, Б. С. Утевского, Б. В. Харазишвили, В. А. Якушина и др.), эта проблема еще до конца не изучена.

На современном уровне развития науки уголовного права потребностями практики диктуется все более углубленное изучение прикладных аспектов субъективной стороны преступления, в том числе проблемы влияния вины, цели и мотивов на квалификацию преступлений, а также особенности содержания субъективной стороны при соучастии в преступлении, при неоконченном преступлении и т. д.

Значительные сложности на практике вызывают и вопросы квалификации преступлений, субъект которых в законе характеризуется дополнительными специальными признаками. Например, закон (ч. 4 ст.

34 УК) создал практически неразрешимую ситуацию для квалификации действий лица, не являющегося субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части УК, которое непосредственно участвовало в совершении преступления, то есть выступало в качестве исполнителя.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=265994&p=37

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть