Кража безналичных денежных средств казахстан

Финансовая разведка назвала самые популярные схемы отмывания денег в Казахстане

Кража безналичных денежных средств казахстан

Комитет по финансовому мониторингу разработал типологию схем по отмыванию денег, типичных для Казахстана.

Комитет по финансовому мониторингу Министерства финансов РК определил четыре основные схемы обналичивания средств, которыми пользуются лжепредприятия в Казахстане.

Исполняющая обязанности председателя комитета Софья Айсагалиева в ходе заседания Координационного совета по обеспечению законности, правопорядка и борьбы с преступностью рассказала, что почти в половине из выявленных фактов лжепредприятия работают по схеме, где задействовано очень большое количество компаний, передает корреспондент Today.kz.

Айсагалиева привела пример, когда 44 компании, действуя в строгой координации, на протяжении четырех месяцев переводили деньги двум фирмам-получателям. Те в свою очередь в течение двух месяцев обналичили 2,5 миллиарда тенге, конвертировали их и уже 1,1 миллиона долларов вывели в ОАЭ и Швейцарию.

“51 схема из 109 относится именно к такому массовому скоординированному направлению денег обнальным компаниям. Очевидно, что в таких схемах должен быть координатор или организатор, которого бы желательно найти”, – намекнула руководителям ряда спецслужб исполняющая обязанности главы финансовой разведки Казахстана.

Айсагалиева сообщила, что каждой схеме дали название, описали связи, характеристики участников, характер платежей и прочие особенности. Первыми в списке стоят многоуровневые схемы, в которых задействовано до 60 компаний, еще пять-шесть обналичивают деньги, причем лжепредприятия в таких случаях пользуются услугами до четырех банков.

“Зачастую транзитные компании одного уровня обслуживаются в одном банке для удобства и быстроты осуществления платежей для следующего этапа.

При этом компании других уровней обслуживаются в других банковских учреждениях – с тем, чтобы службы внутреннего контроля банков не могли иметь достаточно информации об источнике происхождения средств и впоследствии приостановить эти операции, – доложила Айсагалиева.

– После зачисления денежных средств последующие операции по переводу или снятию производятся в течение очень короткого времени. При этом используется система удаленного доступа “банк-клиент”. То есть такие расчеты носят трансбанковский характер и направлены на быстрый отток денежных средств на конечную стадию.

В настоящее время мы прослеживаем тенденцию, когда обнальные компании на последнем уровне открывают счет одновременно в нескольких банках. Данный подход позволяет распределить общую нагрузку на несколько банков, осуществлять снятие меньших сумм, при этом совокупная сумма со всех счетов может достигать миллиардов тенге”.

Общая сумма выявленных обналиченных средств по таким схемам в 2015 году достигла 122,1 миллиарда тенге. Самая крупная сумма – 11 миллиардов.

Вторую схему финансовые разведчики назвали циклической или эстафетной. Здесь участие компаний минимальное, однако компании пользуются большим количеством счетов.

“В таких схемах не более трех уровней, и на самом деле обнальные компании регистрируются на лиц недееспособных или ранее привлекавшихся к уголовной ответственности, при этом возраст обнальщиков зачастую моложе 20 лет”, – сообщила Айсагалиева.

Исполняющая обязанности председателя КФМ добавила, что было выявлено 25 таких фактов с общей суммой 51,3 миллиарда тенге, с максимальной – в 4,5 миллиарда.

Третья схема – это “депозитные счета”. В них снятие денежных средств предприятий производится с депозитных либо карточных счетов физических лиц, впоследствии они выводятся за пределы РК. Финразведчиками выявлено восемь таких фактов с общей суммой в 8,1 миллиарда тенге.

“Депозитные счета, сколько мы выявляли, все связаны с выводом капитала. Владельцами депозитов, учредителями компаний второго уровня зачастую являются граждане иностранных государств”, – поделилась Айсагалиева.

“Здесь у нас вызывает подозрение тот факт, что на место выявленных лиц становятся другие, ранее не фигурировавшие в схеме, а материалы при этом все связаны одним отправителем денежных средств”, – добавила она.

И четвертой схемой, “особняком”, как выразилась Айсагалиева, стоят схемы с участниками государственных закупок. Здесь может быть использована любая из вышеперечисленных схем.

“Есть один общий такой признак – все обнальные компании находятся в других регионах – не там, где проводятся госзакупки. И только одна область, где в итоге все деньги от государственных закупок обналичиваются только через одну компанию, находящуюся в этом регионе”, – рассказала разведчица.

Обычно транзитные компании-посредники и обнальные компании, участвующие в схемах по государственным закупкам, регистрируются на бомжей, а также на лиц, имеющих судимости по административным делам.

“Как правило, это распитие спиртных напитков, хулиганство и прочее. Также на ранее привлекавшихся к уголовной ответственности за распространение и употребление наркотических средств”, – охарактеризовала “хозяев” фирм Айсагалиева.

Еще одной особенностью таких схем является последующая конвертация обналиченных средств в доллары. КФМ установлено 25 подобных фактов, общая сумма средств по ним составляет 60,8 миллиарда тенге с максимумом в 16 миллиардов.

Завершая свое выступление, Айсагалиева уточнила, что все материалы являются лишь гипотезами, построенными на основе анализа и предположений умов финразведки.

“Отсутствие информации, подтверждающей или опровергающей наши гипотезы, вызывает трудности с направлениями поиска источника, генерирующего деньги для обналичивания и установления дальнейшего использования обналиченных денег. Ответ на данный вопрос для нас является ключевым для понимания механизма отмывания денег”, – констатировала Айсагалиева.

Софья Айсагалиева также посетовала, что и ее служба, и правоохранительные органы выявляют лишь конечных игроков цепочки, на месте которых тут же появляются новые. Предложение услуг по обналу, по ее мнению, будет всегда, пока есть спрос на такие услуги, и именно их заказчик – предмет анализа финансовой разведки.

“Для проведения дальнейшего анализа по выявленным схемам нам сейчас не хватает данных, так сказать, “с земли” – от правоохранительных органов, которые сейчас расследуют дела с использованием предоставленной нами обобщенной информации.

Эта информация позволила бы нам определить направление более углубленного анализа, выявить скрытые уровни схемы, и даже, возможно, установить организаторов и координаторов”, – в очередной раз призвала коллег к сотрудничеству исполняющая обязанности главы КФМ.

Необходимо отметить, что типологию схем отмывания денег комитет разослал всем 35 банкам второго уровня в Казахстане. Однако 14 из них в течение 2015 года не приостанавливали ни одной подозрительной операции. При этом общая сумма обналиченных со счетов этих банков средств, по данным Комитета по финансовому контроля, составила 1,2 триллиона тенге. 

Источник: http://today.kz/news/proisshestviya/2016-04-14/714715-finansovaya-razvedka-nazvala-samyie-populyarnyie-shemyi-otmyivaniya-deneg-v-kazahstane/

О проблеме определения подследственности и подсудности уголовных дел о хищении электронных денежных средств

Кража безналичных денежных средств казахстан

Широкое распространение безналичных денежных средств повлекло увеличение числа преступлений, связанных с незаконным завладением данными денежными средствами.

И если 15-20 лет назад такого рода преступления выявлялись, как правило, в банковской или иной предпринимательской сфере, то в последние годы факты хищения безналичных денежных средств выявляются практически во всех сферах, в том числе в быту [1, с. 212-215].

Специфика подобных преступлений такова, что место нахождения мошенников, потерпевших, место открытия счетов потерпевших и счетов, на которые зачисляются похищенные денежные средства чаще всего находятся на значительном расстоянии друг от друга. Коме того, в одном уголовном деле может быть несколько эпизодов хищения у жителей разных уголков страны.

Согласно ст. 152 УПК РФ, предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей. Если преступление было начато в одном месте, а окончено в другом месте, то уголовное дело расследуется по месту окончания преступления [2].

Таким образом, при получении информации о преступлении органами уголовного преследования должен быть решен вопрос о месте совершения преступления. Данный вопрос решается с целью передачи материалов по подследственности для производства предварительного расследования.

В настоящий момент уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не содержит точного указания на то, что можно считать местом окончания хищения электронных денежных средств, что вызывает в практике неопределенность и как следствие, затягивание процесса возбуждения и расследования уголовных дел.

Вопрос о месте совершения преступления поднимается на стадии передачи уголовного дела в суд для рассмотрения. Согласно общему правилу, закрепленному в ч. 1, ст. 35 УПК РФ, уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления.

Если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления (ч. 2, ст.

35 УПК РФ).

Стоит заметить, что в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (№ 51 от 27 декабря 2007 г. и № 48 от 30 ноября 2017 г.) нет четкого указания на место совершения преступления [3], [4].

Интерес представляет позиция, опубликованная после принятия Постановление Пленума от 30 ноября 2017 г.

, о том, что обычное мошенничество признаётся оконченным с момента, когда похищенное имущество поступило в незаконное владение афериста, и он получил реальную возможность распоряжаться этим имуществом по своему усмотрению.

Когда в преступлениях фигурируют безналичные денежные средства, то их следует считать оконченными с момента изъятия электронных денежных средств со счета владельца.

В этих же случаях местом окончания преступления необходимо считать место нахождения банка или иной организации, в которых хранились электронные средства пострадавшего. Это очень важное разъяснение, которое поможет определять подсудность по таким делам. С точки зрения ВС РФ, они должны рассматриваться в том регионе или районе, откуда деньги похитили» [5].

На наш взгляд, автор производит подмену понятий «момент окончания преступления» и «место окончания преступления», ведь в самом тексте постановления Пленума вообще нет упоминания о месте совершения хищения электронных денежных средств.

А.В. Забейда пишет: «При обсуждении проекта постановления Пленум считал, что местом совершения цифрового хищения является место фактического нахождения виновного лица в момент совершения противоправных действий, что, однако, не отражено в итоговом документе.

Мы не разделяем такой подход, потому что местом совершения этого преступления следует считать место, где оно окончено – где был причинен ущерб потерпевшему.

К нему суды сейчас относят место открытия счета потерпевшего или место ведения его электронного кошелька, что отвечает интересам лиц, пострадавших от цифрового хищения» [6].

Представляется, что такая позиция не обоснована с точки зрения процессуальной экономии при производстве предварительного следствия.

«Прокуратура Санкт-Петербурга направила запрос в Санкт-Петербургский государственный университет с просьбой разъяснить соответствующие нормы законодательства (о территориальной подсудности рассмотрения уголовных дел о хищении электронных денежных средств – прим. автора).

Позиция Центра экспертиз Санкт-Петербургского государственного университета заключается в том, что момент окончания преступления определяется с точки зрения уголовного закона и имеет значение для квалификации содеянного.

Место же совершения преступления определяется с точки зрения уголовно-процессуального закона и имеет значение для доказывания события преступления.

В этом случае определять территориальную подсудность следует не по месту совершения последнего действия, а по местам или месту, где совершено большинство расследованных по уголовному делу эпизодов или действий» [7, с. 58-60].

Думается, что указанная позиция Центра экспертиз Санкт-Петербургского государственного университета является обоснованной с точки зрения эффективности расследования и экономии, как времени, так и денежных средств участников процесса, в первую очередь потерпевших. Но, к сожалению, эта позиция не находит нормативного закрепления.

Таким образом, с учетом имеющейся в практике неоднозначности в позициях следственных и судебных органах в различных регионах, ввиду того, что вышедшее 30 ноября 2017 г.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» никак не затронуло проблему установления места совершения хищения электронных денежных средств считаем, что необходимо на законодательном уровне закрепить или дать разъяснения Пленума о том, что считать местом совершения хищения электронных денежных средств.

Думается, что в целях соблюдения баланса интересов пострадавших, недопустимости нарушения их прав и свобод, и интересов правоприменительных органов, осуществляющих расследование преступление и рассмотрение уголовных дел по существу необходимо установить, что местом совершения хищения электронных денежных средств следует считать фактическое место нахождение преступника в момент окончания преступления, а при невозможности такого установления, местом совершения преступления считать место преимущественного пребывания преступника или в случае совершения преступления группой лиц – место нахождения средств, с помощью которых было совершено хищение (или их большей части).

Такая позиция объясняется тем, что потерпевшие по данной категории дел, как правило, лично не знакомы с преступниками, об обстоятельствах преступления могут пояснить лишь данные сайтов, на которых был размещен товар, номера телефонов, с которых преступники держали с ними связь, сумму похищенных средств и реквизиты счетов. Вся эта информация также может быть подтверждена документами: сведениями с банка, от операторов связи. Что дает возможность следователю получить необходимую информацию от потерпевшего с минимальным количеством их встреч. Тогда как подозреваемого (обвиняемого) приходится видеть гораздо чаще: на допросе, при проверке показаний на месте, при выемке (обыске) и при производстве других следственных действий. При таком подходе следователь может сам произвести все необходимые следственные действия, а не давать поручение коллегам из других городов, что будет более эффективно и быстро, в чем, в свою очередь, заинтересован потерпевший.

__________________________________

Веретенникова Е.В. К вопросу о разумности процессуальных сроков в уголовном судопроизводстве России // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы правотворчества и правоприменительной деятельности» (г. Иркутск, 13 ноября 2010 г.). Иркутск, 2010. С. 212-215.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18 дек. 2001 № 174-ФЗ (в ред. от 19.02.2018) // Рос. газ. 2001. 22 дек. № 249.

Источник: https://225555.ru/articles/o-probleme-opredeleniya-podsledstvennosti-i-podsudnosti-ugolovny/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть